ЖИЗНЬ БЕЗ КОММЕНТАРИЕВ

В биографии  человека бывают эпизоды, которые помнятся долго, всю жизнь. И у Владимира Николаевича Махлая был такой. Мальчишкой у него с друзьями  наладилось экстремальное развлечение:  на реке во время лесосплава  подныривать под бревна – кто дальше. Володя Махлай нырнул, а вынырнуть – некуда, попал под сплошные бревна. И воздух в легких заканчивается, и пробиться к свету невозможно, и вернуться – сил нет.  Запредельным напряжением, собрав все силы, увидел просвет  и с криком вырвался на воздух. Так спасся в жизни первый раз.  И позже были у него в жизни похожие эпизоды, только реки - поглубже и бревна - потяжелей.

В одну из встреч он рассказал о некоторых  таких эпизодах, и мы решили, не редактируя рассказ, просто изложить его так, как услышали, без комментариев.


КАК МАХЛАЙ СЕМЕЙНУЮ ЖИЗНЬ НАЧИНАЛ

- На свою свадьбу я сам средства заработал, в автобусном парке. Учился и подрабатывал, был бригадиром на ТО-1, ТО-2. Мама так плакала: не женись, тебе самому жить не на что, а тут еще семья, да дети заведутся… А я и так до 29 лет не женился. Потому что считал, что если я не способен на семью заработать, то и жениться нечего. И только тогда, когда  почувствовал, что могу самостоятельно семью содержать, только тогда женился. Жена у меня всю жизнь одна. И двое сыновей у нас.


КАК МАХЛАЙ В ГУБАХЕ РАБОТАЛ

- Я коренной, из Губахи. Тут родился, тут научился.  Тут стал работать самостоятельно. Тут и директором стал. Все очень быстро в жизни происходило, если из сегодняшнего дня смотришь. А если вдуматься – сколько тяжелых дней и ночей пережить пришлось. Вот как-то  был в гостях у бывшего секретаря Пермского обкома партии.  И вспоминали, как он говорил мне в 80-е годы: Владимир Николаевич, вот закончишь строить производство метанола в Губахе, мы тебе героя соцтруда дадим.

Я не очень-то верил, да так оно и вышло. Как говорится, награда не нашла героя. Было выделено по разнарядке одно звание героя, и его дали шоферу, он из карьера щебенку возил. Наверное, это тогда считалось важнее, чем поднять уникальную стройку среди гор и лесов…   Да теперь уж ладно, я и забыл этот эпизод вспоминать. Мне орден Трудового Красного знамени вручили.  Вот жалко, за всю жизнь так  ни разу его не надел, все некогда, все бегом… Да у меня их три за  Губаху: еще один Трудового Красного знамени и еще Знак почета.

Поработали мы все там, на сооружении и пуске производства метанола,  знатно. Ни сна, ни отдыха, ни передышки у нас не было. Нужно было пустить производство мощностью 750 тыс.т, доказать, что и Губаха не лыком шита, не хуже известного на всю страну Томского химкомбината, где поднимали такое же производство. Там, в Томске,  еще тогда работал первым секретарем обкома партии впоследствии известный в стране человек, Лигачев Егор Кузьмич. Его заместители прилетали к нам в декабре 84-го, просить помощи. Они у себя «запороли» сложное технологическое оборудование. А это была авария на все сто, производство встало. Ну, мы им помогли, конечно. А Лигачева после пуска метанола в Томске забрали на работу в ЦК. Так что в основе его карьеры тоже метанол лежал.


КАК МАХЛАЙ ИЗ ГУБАХИ ПЕРЕЕЗЖАЛ

- Зимой 85-го мне позвонили из Москвы и попросили по дороге из отпуска (первого за пять лет!) заехать в Тольятти. Говорю: зачем? – А просто посмотри на тамошний завод, «Тольяттиазот», познакомься с коллегами… Думаю, ну, тут что-то не то. Но поехал, побыл там денек, осмотрел производство. Не понравилось оно мне. Какое-то все запущенное. Потом вызвали меня в Москву, в министерство. Говорят: пару лет в Тольятти поработай, приведи завод в порядок. Мы тебе героя дадим. И вернешься к себе в Губаху. Ого, думаю, по второму кругу на высшую награду иду. С одним крупным начальников из главка поговорил по душам, спрашиваю: а ты пошел бы на комплекс аммиака в Тольятти? Он задумался. И говорит: нет, не пошел бы. Там понаделали ошибок море, персонал не готов. Второй агрегат там никогда не пустишь…

Десять дней я сидел в гостинице «Россия», упирался: не мое это предприятие, чего я по чужим следам ходить стану? А мне говорят: да Тольятти – этот  пуп земли, там леса, там великая русская река!.. Ну, с министерством не поспоришь. Сломали. А Волгу я после переезда в Тольятти два года в глаза не видел – все в цехах барахтался, переделывал технологию  на свой лад. Спал три-четыре часа – и опять в аппараты и колонны. Ходил в спецовке, и многие же рабочие не знали еще меня в лицо. Ну, и попадались на этом. Смотрю, сваривают теплообменник с корпусом там, где его нужно на уплотнительные прокладки сажать. Затягивают там, где нужно бы отпустить. Говорю: вы чего глупости  тут делаете? А они мне: да иди ты, что ты в нашем деле понимаешь, у нас всегда так и было.

Много увидел интересного. А уж потом разгон дал по всем этажам. Система оплаты тоже тогда была интересная: у начальства – персональные оклады независимо от производительности завода. В цехах – тоже полный шоколад:  сами агрегат запорют, и сами на его ремонте сидят, аккордную оплату получают. Тогда в чем у них интерес, думаю? В бесперебойной работе установки или в ее останове и ремонте? Ясно, что во втором. И это поменял резко и навсегда.  Да много чего там несуразного было. Я насчитал около 300 неувязок в технологии. Семь месяцев мы бились над пуском агрегата, из Москвы мне такие оплеухи отвешивали, что ого-го.

Когда я после назначения из Губахи прибыл  в Тольятти, тут слух пошел, что, мол, богатый с Урала  приехал. Там, мол все богатые, карманы у них большие… И встречали очень неприветливо. Месяцев девять я жил в гостинице, потом нашел обмен квартиры. И решил сделать косметический ремонт, а сам улетел в Москву получать орден Трудового Красного знамени за пуск метанола в Губахе. Обратно прилетаю, только зашел в кабинет, а председатель горисполкома уже звонит  в панике: «Ты что там такое вытворяешь в своей квартире, народ идет, жалуется, что ты шикуешь». Прилетел я днем в четыре часа, в пять – был партхозактив. Я шоферу велел поехать быстро в квартиру, передать, чтобы ремонт остановили. А мы  же просто поменяли свою квартиру в Губахе на квартиру в Тольятти. То есть, у городской власти ничего и не взяли.  В тольяттинской квартире, в одной из комнат, где должны были разместиться дети, одно окно было прежним жильцом зачем-то заложено. Я и велел открыть это окно, убрав кирпич. Вот эту процедуру «доброжелатели» и расписали. Как будто я окна и двери заменяю, перепланировку делаю и т.д. Короче, остановили ремонт, и 10 лет у меня даже наличники на дверных рамах не были прибиты. А как же! Тогда строго было. Пришили бы злоупотребление, стремление к роскошной жизни – и прощай партбилет, прощай завод… Не хотелось. Я и двери оставил с одной стороны, как были. Только изнутри тихонько покрасил – и все. Когда семья с вещами переезжала, по сторонам прохода к подъезду две колонны зевак стояли, пересчитывали, что там я  заношу, какие мешки да чувалы…

Потом, годы спустя, решил я домик поставить на дачном участке. Чтобы жена с детьми летом там проживали. Норма была – 25 кв. метров, я сделал 24,9 кв. метра…Не верилось комиссиям, с полгода ходили,  проверяли:  не больше ли?  И все равно опять пошла круговерть анонимок и писем в партконтроль, в народный контроль. Уже десять лет спустя бывший председатель партконтроля дал мне килограммовую пачку бумаг. На, говорит, читай, что тут твои соседи писали. Я заглянул: боже мой, там были пересчитаны все ведра с бетоном, что я сам месил и сам таскал. Но я то время не хаю. Зато не было такого зверства между людьми.

А ту пачку бумаг с кляузами, а также все квитанции об оплате стройматериалов и прочего я  и сейчас храню. Для потомков. Так что меня хорошо «воспитывали» в правильном духе. Я и теперь не могу деньги транжирить, знаю, что народ всегда за мной наблюдает. Хотя те, кто на других пишут – они по себе судят. А я далек от этих проделок, не до того мне. Дело надо делать. Делать надо.

Я вот тут впервые посчитал промежуточные итоги своей деятельности. Вот что вышло: 11 новых производств в Губахе,  22 новых производства в Тольятти. И еще можно приплюсовать Шексну, комбинат древесных плит. Да еще 10-километровый газопровод высокого давления на завод в Тольятти.  Ничего себе получается, правда? И почему об этом никто не напишет в Счетную палату  Степашину или в правительство?


КАК МАХЛАЙ ЗАТЕВАЛ НОВЫЕ ПРОИЗВОДСТВА

- Еще в конце 80-х годов начальник главка в Министерстве лесного хозяйства   посоветовал нам заняться чем-нибудь таким-этаким  для мебельного производства. Вот мол, сделаем производство мебельной плиты, плиты МДФ. Затраты – пополам. Дефицит же был всесоюзный! А нам в год на 5500 работающих давали 3 мебельных гарнитура. И я подумал, что для наших заводчан надо бы сделать недорогую мебель, у них же в квартирах по большей части было пусто. И мы сговорились. Составили договор с комбинатом древесных плит, что в городе Шексна Вологодской области. Я уже несколько раз был на немецкой фирме «Бизон», вел переговоры о закупке линии  МДФ. Выходил контракт на 35 млн. марок. Подписали контракт, проплатили его.  Линию получили, она в Шексну пришла. Тут началась приватизация, конфликт в руководстве, банкротство комбината. Финал.

Вижу, толку нет, и поехал искать, куда линию пристроить. Попал на фанерный комбинат в Краснокамске, Пермской области. А оттуда кто-то передал в Шексну, что, мол, заберут у вас линию. Шекснинцы – в панику. Обстановка у них ужасная: производство стоит, зарплаты несколько месяцев нет, долги нарастают…

Я приехал, собрал общее собрание. Говорю: я с вами готов сотрудничать, если вы сами что-нибудь решите. Например, со своими акциями. Потом они приехали в Тольятти с просьбой взять их в состав корпорации. И мы обменялись акциями. Всеми этими делами занимался управляющий ОАО «Тольяттиазот» Александр Макаров.

Поставили там местного, тогда еще совсем   молодого парня, он и теперь там, Наквасин Александр Иванович. Отличный управленец: за 10  лет он оздоровил предприятие, почистил персонал от бездельников и крикунов, провел и до сих пор продолжает техническое перевооружение и модернизацию, мощности нарастил по сравнению с проектными  почти в 3 раза. Теперь это одно из лучших наших подразделений. И очень важно, что там есть полное понимание и губернатора Вологодской области, и поддержка главы Администрации Шекснинского района. В таких условиях можно работать очень эффективно.

Кроме всего прочего мы ему поручили курировать строительство в Санкт-Петербурге буксиров для нового порта Тамань. А это занятие не для слабых: и в Шексне свое хозяйство немаленькое, и в Питер на верфь мотаться нужно регулярно. Кроме всего, он построил и строит жилье для своих сотрудников, перевел производственный  процесс на использование пыле-воздушной смеси вместо газа (древесная пыль в смеси с воздухом отлично горит), что позволило резко снизить затраты на энергоносители. И выпуск у него не только сырья, а и конечного продукта: ламинирует плиту, она готова к раскрою и сборке.

Когда мы приезжаем в Шексну подводить итоги года – у заводчан никаких вопросов к нам: все решает Наквасин на месте. Вот это настоящая работа.

Но были у нас и производства, которые мы закрыли как неэффективные: сборку автобусов, выпуск телевизоров и видеомагнитофнов. Идея и там, и там была в полном обеспечении города Тольятти и нашего предприятия. Обеспечить-то поначалу обеспечили, но экономическая составляющая оказалась непосильной, и  налоговики стали  заглядывать, оказалось это для нас обременительным. Автобусы не стали у нас брать, а купили Мерседесы турецкого производства. В город мы дали автобусы в долг по льготной цене, но они очень долго рассчитывались, что стало для нас  делом убыточным. Поэтому пришлось производство закрыть.

КАК МАХЛАЙ О ЗАВОДЧАНАХ ЗАБОТИЛСЯ

- Сначала, конечно, нам нужно было всем, кто работает честно и с отдачей, обеспечить достойную зарплату. Обеспечили за 5 лет и поддерживаем ее на достойном уровне. Потом вот – мебель собирали и на льготных условиях продавали. Потом – собранные у нас телевизоры и видеомагнитофоны – мы их и за деньги в рассрочку отдавали, и в виде поощрения вручали. Из 50 тыс. штук процентов 10 осталось у заводчан. Потом была у меня программа автомобилизации заводчан. В советские времена по разнарядке мы ведь по 1-2  получали в год.

К слову, о машинах. Я до сих пор помню, как мы со старшим сыном втихаря стали в конце восьмидесятых годов копить на машину. А схему я такую придумал:  мы летаем в Москву в командировки, и каждый раз будем там в банк понемногу вносить. Так и делали, собрали ему на машину почти 6 тысяч у.е.  Как раз до банковского кризиса, когда все наши денежки и сгорели. А за последние годы по льготным ценам и в рассрочку продали почти 800 машин. Это на каждого пятого работающего – машина. Пусть рабочие и инженеры живут по-людски.

Однажды я поехал в Европу, и увидел там специальные автобусы для экскурсий, и так они мне понравились! Поехал я на их завод, а заказал индивидуальную сборку, с повышенным комфортом. Думаю: пусть наши, заводские отдыхают по-людски, как все люди. Отличные получились автобусы: к каждому из них прикрепляется еще типа закрытый прицеп, в котором  размещается одежда и вещи путешественников, чтобы в основном салоне было просторно и уютно. Особенно полюбили это дело детишки. Они себе в хвосте устроили ребячью республику, там они играют, болтают о своем, детском. А чтобы могли они ездить в красивейший город России, Санкт-Петербург, в его центре построили мы отличный гостиничный корпус в четыре этажа.


ЧТО МАХЛАЙ ДУМАЕТ О СОВРЕМЕННОСТИ

- Почему некоторые владельцы бизнеса стараются вывести активы, спрятать полученную прибыль и жить припеваючи, не думая о тех, кто эти ценности для них создавал? Должна же быть какая-то порядочность в делах и человеческое отношение к людям? Меня из-за такого подхода как только не называют. Самое мягкое – «динозавр». Но ведь, по сути, я прав? Хотя иногда думаю: надо бы, как все – отмывать, отмывать и отмывать. И себе складывать. А я все тащу и тащу в свой коллектив, а в итоге кто только по моему адресу не проезжается. Однако я думал и думаю, что те, кто создал сегодняшнее благополучие, пенсионеры особенно, они заслужили нормальную, обеспеченную старость. А те, кто трудится сегодня, они заслужили и социальную защиту, и бесплатное здравоохранение, и нормальный отдых, и бесплатное образование для своих детей. Вот смотрите, что творится в Тольятти: весь берег Волги как бы раскуплен, к воде не подойти. Разве это законно? Господин Митволь из Минприроды уже сколько раз объяснил, что урез воды внутренних водоемов никто в частное владение еще не отдавал. А мы уже не можем подойти к воде у великой русской реки, лет шесть добиваемся хоть кусочка берега  Волги для пляжа наших заводчан, отдыхающих в санатории «Надежда». Бесполезно. Считаю, что кто хочет – он должен прийти на берег реки и отдохнуть, искупаться,  полюбоваться пейзажем. Может, ее, Волгу, русскую реку, переименовать в великую новорусскую реку?

Еще одно. У «Тольяттиазота» по новым правилам в свое время отобрали в муниципальную собственность шикарно оборудованную медсанчасть, пять детских садов. А «Тольяттиазот» - предприятие градообразующее. Кому нужна была эта рокировка? Лишили учреждения социальной сферы достаточного финансирования, они в упадке. Разумно ли это? Нормальной медсанчасти в районе  не стало, так мы воссоздали ее на территории и корпорации. И отлично себя чувствует, скажу я вам. Заводчан же нужно как-то лечить и профилактировать.

И вот еще что. Пять лет прошу отвести землю под стадион в районе, где живут заводчане. На деньги корпорации хотим стадион построить. Не дают власти, и все тут. Ладно, здесь не понимают, направим средства на Тамань. Я уже дал задание подыскивать место для строительства здравницы на 1 тыс. мест на берегу моря. Правда, недоброжелатели и там отыскались, утверждают, что мы не думаем об экологии Тамани. А мы собираемся там построить санаторий – профилакторий. Где логика? Мы и оборудование стали закупать и завозить…

Что же касается недружественного поглощения и такой попытки в отношении «Тольяттиазота», то я о таком слышать не слыхивал, пока не столкнулся на практике в отношении нашей корпорации. Кроме удивления и омерзения это у меня лично никаких иных чувств не вызывает. Стремление силой, соединенной с хитростью, захватить то, что создавалось десятилетиями, - это порождение новейшего российского времени. Наш коллектив этому противостоял и противостоит. И вряд ли его можно перекупить или как-то склонить к содействию тем, кто стоит за всеми этими «масками-шоу».

У меня стойкое убеждение, что то, что мне предназначалось сделать в жизни и к чему я сам стремился - я это и делаю, а лезть в чужой дом, семью со своим уставом непозволительно. И пусть мне говорят что угодно – я просто занят своим делом. Все последние 52 года. Мне можно  бы уйти в тень, на покой и заслуженный отдых. Но я просто заражен своим делом и не могу уйти от него, и не могу позволить разрушать и грабить  производство, созданное  трудовым коллективом.

Я помню, когда еще папа был жив, а мне было чуть больше 6 лет, мы, дети – я, младший брат и две сестренки, ждали, когда мама откроет свой заветный сундучок. Там всегда было что-то вкусненькое - «подушечки» или «Раковые шейки», конфеты такие. Теперь я знаю, что нашел свой «сундучок»:  мне всю жизнь интересно мое дело. Но мне кажется, что многое я еще не сделал. Надо сделать, и я сделаю.


          2006 г.


Махлай Владимир Николаевич родился  9 июня 1937 года в городе Губаха Пермской области в семье рабочих. Окончил  химико-технологический факультет Пермского политехнического института по специальности «Машины и аппараты химических производств», а также факультет организации производства Уральского политехнического института им. С.М. Кирова.

Трудовой путь начал токарем в центральных электромеханических мастерских шахты им. Калинина. Служил в подводном флоте. С января 1961 года работал помощником машиниста на Губахинском химическом заводе ( ОАО «Метафракс). Последовательно занимал должности мастера, механика цеха, зам. начальника цеха, начальника цеха, зам. директора по капитальному строительству. С июля 1974 года – директора завода.

С апреля 1985 года переводом был назначен генеральным директором ПО «Тольяттиазот».

С февраля 2000 года – президент ЗАО «Корпорация «Тольяттиазот».

Награжден двумя орденами Трудового Красного знамени, орденом Знак почета.

Действительный член  Российской Академии бизнеса и предпринимательства, доктор по основным процессам и технике промышленных технологий, доктор Российской академии естественных наук, академик Академии проблем качества, действительный член Международной Академии бизнеса. Действительный член Российской  Академии бизнеса и предпринимательства.

Имеет почетные звания  «Профессиональный инженер России», «Почетный нефтехимик», «Почетный химик», «Почетный гражданин города Тольятти», «Почетный гражданин города Губаха», «Почетный строитель», «Почетный работник топливно-энергетического комплекса», «Заслуженный предприниматель», «Лучший изобретатель химической промышленности Самарской области», «Почетный энергетик».

Отмечен 20-ю медалями, памятными знаками, дипломами общественных  и профессиональных организаций.

Является автором 50 изобретений и научных работ.

Loading...

Подробно рассмотреть карту here

Справка


Тамань

ВСТУПЛЕНИЕНАЧАЛО НАЧАЛКАРЬЕРАСТРОЙКИБОРЬБАПУБЛИКАЦИИНАГРАДЫ

Владимир Николаевич

Махлай

Вступление

Начало начал

Награды

Карьера

Стройки

Борьба

Публикации

Влади́мир Никола́евич Махла́й (род. 9 июня 1937, Губаха, Пермская область, РСФСР) — российский инженер, экономист, крупный предприниматель.

Основной владелец компании «Тольяттиазот», почти пятнадцать лет занимал должности президента и председателя совета директоров корпорации, но в мае 2011 года отошёл от дел.

Общение - жизнь!

Контактная информация: vnmgubaha@gmail.com